Юля Король— маленькая героиня! Юля — маленькая героиня, о которой все забыли.

Юлю Король язык не повернётся назвать героем. Она скорее… луч света в тёмном царстве. Как пробивающееся во время шторма в толщу от поверхности воды неясное солнце - если смотреть снизу вверх.

Внизу - бездумные взрослые, утопившие детей; добросердечные чиновники, осыпающие «спасательницу» предметами бытовой техники в награду за смелость. И тролли в соцсетях: «Чтоб ты сдохла, как они…» Они - это неспасённые… В общем, обычный наш мир. И поверх этой человеческой пены - ясный 12-летний (на момент трагедии на Сямозере) человек Юля Король. Мудрый и чистый. Делающий то, что должно. И умеющий принять то, что будет.

Этим октябрём в Москве, дома, с чаем, с бабушкой, Юля рассказывает о том, что было тогда на озере - и потом на суше. Рассказывает впервые за 2 прошедших года.

Смертельный груз

Лето-2016. Июнь. Карелия. Спортивный лагерь. Сплав на каноэ и лодках. В то лето эта н-овость не сходила с экранов: 47 детей вывели на неспокойную воду. Инструкторы неопытные. В местной скорой отчаянный дет-ский крик о помощи приняли за дурную шутку - и никуда не поехали. Череда нелепых случайностей и равнодушие взрослых стоили жизни 14 подросткам.

Но для неё это не обрывки хроники, а кошмар, который теперь останется с ней на всю жизнь. 12-летняя Юля, прекрасный пловец, помогала тонущим выбраться, буквально тащила на себе друзей от места катастрофы к берегу. И даже когда вдруг поняла, что плывёт с мёртвым ребёнком, девочка не отчаялась - вытащив одного на сушу, вновь ныряла за следующим.

Ей не было страшно, когда перевернулась лодка («Да, я была без жилета, но плавать-то умела!»). Не было страшно, когда осознала, что кого-то из детей она доставила к берегу уже мёрт-вым. Ей не было страшно оставить спасённых, мокрых, перепуганных, дрожащих от холода, на берегу и в одиночку бежать за помощью в ближайшую деревню. Не было страшно настаивать, чтобы сотрудники МЧС всё-таки всерьёз отнеслись к её словам и наконец приехали, и вернуться обратно к своим, живым и мёртвым.

Страшно ей стало потом. Когда всех нашли и доставили в без-опасное место. Когда она поняла, сколько тех, с кем она и её брат Дима играли ещё вчера, так и остались на дне озера. Когда она вспомнила, скольких сама тащила вроде живыми, а принесла мёртвыми.

«У неё лицо было мёртвое» - так вспоминали про Юлю тех дней. Не могла плакать. Не могла улыбаться. Не могла вспоминать - и не могла перестать слышать их голоса, уже из вечного мрака: «Жень, это ты тут?» - разговаривала, лёжа в девчачьей комнате в лагере и глядя в потолок. Юля попросила о психиатрической помощи сама. Признавая ситуацию, называя вещи своими именами. Король и на суше продолжала делать то, что удавалось немногим взрослым.

Прикованная к кровати

Мы встречаемся с Юлей в Москве. На «Планерной». Ей 15 лет. Юля и её бабушка заваривают чай и рассказывают о своей жизни так, как будто всё случившееся - простые, будничные вещи. А я вдруг понимаю, откуда у этой маленькой девочки столько мужества и решительности.

У Юли есть брат-двойняшка Дима. И бабушка Галина Петровна - с 6 лет она воспитывает детей одна. «Нет, только не подумайте чего, у неё есть мама!» Мама и правда есть - она лежит на кухне, прикованная к кровати. Ей всего 47 лет. Вот только 7 из них она не столько живёт, сколько существует. Лежит, дышит, ест. Иногда не узнаёт своих детей.

Ребята вряд ли помнят, что семья их когда-то была как у всех: папа, мама, мультики, игры. Юля и Дима вот-вот должны были пойти в школу, но тут мою дочь (их маму) разбил инсульт. А потом ещё раз, и ещё, и ещё - на фоне сахарного диабета, стресса и по-стоянных избиений мужа. Он страшно пил. Издевался и над Димой, а вот Юльку не трогал, - рассказывает Галина Петровна, которой недавно исполнилось 70 лет. - Так я осталась с двумя маленькими детьми и дочкой-инвалидом. В обиде ли я на жизнь? Не до обид мне! За пару месяцев до трагедии, случившейся с дочкой, я потеряла младшего сына, он разбился в автокатастрофе. Чтобы как-то прокормить детей, устроила их на пятидневку в сад, а сама стала работать там ночной нянечкой. Родной отец не видел детей уже 7 лет, он ничего не знает про эту трагедию.

Я ведь даже выиграла суд - он должен платить алименты по 10 тыс. руб. в месяц на каждого ребёнка, но платит только по 1 тыс. руб., и то как придётся. Но больше в суд не пойду, связываться с таким человеком не хочу.

Бабушка показывает мне дет-ские фотографии двойняшек: «Юля очень бойкая росла. Вот посмотрите на фото: брат ей песни поёт, а она ему кулаки показывает. Я верю, моя девочка с таким характером не пропадёт!»

«Удалила все аккаунты!»

Мы пьём чай, и я боюсь произнести слово «Карелия». После катастрофы Юля приходила в себя несколько месяцев. Ночами её мучили кошмары.

«А мы наконец стали снова ходить в бассейн, - помогает мне Юля. - Правда, я теперь не могу на спине плавать, захлёбываться начинаю. Это после Карелии у меня паника, я тону, хотя с плаванием на животе проблем нет».

«В этом году Юлю выбрали старостой, - улыбается бабушка. - В классе её все поддерживают и уважают». Юля меняется в лице и, пока бабушка не слышит наш разговор, вздыхает: «На самом деле некоторые после Сямозера возненавидели меня, хотя их там и не было. Например, на этой неделе мой одноклассник сказал: «Чтоб ты сдохла! И хорошо, что все дети, которые у тебя там погибли в Карелии, тоже сдохли!» Он извинился только вчера, и то только после того, как я рассказала о случившемся учителю и психологу. Он со второго класса меня задирает, но раньше он не знал о моём больном месте, а после Карелии знает и каждый раз пытается уколоть».

По этой же причине девочка удалила свои аккаунты из соц-сетей. «В течение нескольких месяцев, особенно в самый острый период, ей постоянно приходили сообщения из разных городов страны. Писали очень много гадостей, обвиняли её или просто злорадствовали, - уточняет Галина Петровна. - А она девочка ответственная, старалась всем ответить, что-то объяснить. Но в итоге поняла, что больше не может, и уже два года не появляется в Интернете».

Мы разговариваем в комнате Юли и Димы. На письменном столе у детей стоят фото и икона Богородицы. На фото - Юля с наградами после спасения детей на озере. А на иконе браслет - точь-в-точь такой же, как и на руке девочки. «Этот браслет я боюсь потерять, он мой талисман. Мне кажется, именно он спас мне жизнь в Карелии. На нём изображён Бог, и я очень боялась, что он спадёт с руки. Как только он соскальзывал, я начинала тонуть, но подхватывала его - и выплывала. Попросила бабушку купить мне такой же, а тот я больше не надену, буду хранить».

Стихия бесстрашия

В плотном ритме («Юля встаёт в 6.30: школа, дополнительные английский и русский, бассейн; она староста класса, хочет стать президентом школы и сдать нормы ГТО»), среди назойливого внимания доброхотов и обывателей, в старой квартире с большим количест-вом новой бытовой техники, которой одарила Юлю страна, так легко затеряться смыслу - как свету, который скрылся за штормовыми тучами над Сям-озером. Но не такова Юля Король. Она словно живёт за двоих - за себя и за свою парализованную маму. И если после школы Юля примет предложение МЧС и поступит к ним на диспетчера (как мечтает бабушка, у которой забота одна - поднять внуков), то верится, что Король и дальше будет освещать тёмное царство. Быть не героем по призванию, но человеком - по праву рождения.

Как наградили Юлию Король?

  • В июле 2016 г. ведомст-венной медалью МЧС «За спасение погибающих на водах».
  • В сентябре 2016 г. медалью «За спасение погибавших», указ подписал В. Путин.
  • В сентябре 2016 г. Гран-при премии «Человек года» от журнала «Сноб».
  • В ноябре 2016 г. медалью «За мужество в спасении», вручённой в Совете Федерации, и м-едалью в номинации «Дети--герои» фестиваля «Созвездие м-ужества».

В минувшие выходные группа школьников и инструкторов на трех лодках отправились из лагеря «Парк-отель Сямозеро» в поход, но попали в шторм. Погибли 14 человек. «АиФ» удалось поговорить с 13-летним Александром Браун , который в тот злополучный день был в одной из лодок, и узнать, что помогло мальчику выжить, какая обстановка была в лагере и почему инструкторы ни в чем не виноваты.

Наплевать на непогоду

— Я уже в третий раз отдыхал в этом лагере. Мне всегда все в нем нравилось: и то, как нас кормили, и то, как нас развлекали. И даже в подобные походы мы ходили, и всегда без неприятностей. Поэтому и тогда был уверен: все будет хорошо. Более того, руководство лагеря мне казалось адекватным, правда, после случившегося мое мнение сильно изменилось. Я не говорю сейчас про инструкторов. Да, это были студенты, но им всем было 18 лет, и они с нами прекрасно ладили, даже дружили.

За день до похода всем детям на телефон пришло сообщение от МЧС о шторме. Мы тут же пожаловались инструкторам, что не хотим идти в шторм в поход, да и те сами были такого же мнения. Можно было спокойно перенести на несколько дней. Инструкторы, насколько я знаю, чуть ли не на коленях умоляли директора лагеря не отпускать нас в поход. Но она вообще не соглашалась: «Значит так, ребята, либо ваш отряд отправляется в поход, и мне плевать, каким образом, либо студентам, которые здесь практикуются, все придется пройти заново. Эта практика не засчитается». Был поставлен ультиматум.

«Мне сказали грести, я и греб»

— Нас было 47 человек и 4 инструктора. Мы собирались идти в поход на четыре дня и три ночи и каждый день по расписанию менять местоположение. В первый день нам нужно было доплыть до пятого пляжа, там переночевать. Мы это сделали вполне спокойно. Во второй день была настолько хорошая погода, что мы даже перестали думать о том, что может быть шторм.

Прежде чем отправиться дальше, нас начинали отбирать: тот, кто сильнее и хорошо греб, садился на рафт, а все остальные на каноэ. На рафт преимущественно брали крепких парней, поскольку на нем нужно было тянуть не только людей, но и почти всю провизию — еду, спальники, мешки, одежду. Сейчас в моей голове звучит фраза: «На рафт идут только те, кто будет жить». Иначе я не могу объяснить всю жуть, которая началась позже. Почему-то изначально неправильно поступили, посадив на одно каноэ детей совсем одних, а на второе уже вместе с вожатой и инструктором. В каноэ было по 12 человек. На рафте сидели все остальные и еще координатор и директор.

Я волновался за девочку Таню Колесову . Мы друг друга знаем уже давно, и я был в курсе, что у нее гидрофобия. Она стеснялась говорить вожатым об этом. А изначально её хотели посадить на каноэ. Там она бы даже маленьких волн перепугалась. Мне пришлось самому подойти к инструктору и попросить, чтобы ее взяли со мной, даже если ей придется на мешках лежать. Сейчас я понимаю, что тем своим решением спас Тане жизнь, иначе она поплыла бы на том каноэ, где погибли все дети...

Мне было сказано грести, и я греб, даже когда пошли сильные волны. Я почти не думал о себе. Я очень волновался за Таню. Для нее в принципе плыть на таких волнах — шок.

Мы прошли две трети пути, когда поднялся сильнейший ветер, резко появились волны. Я даже не могу вспомнить, как это получилось. Оба каноэ на тот момент уже сильно обогнали нас вперед. Мы поддерживали связь с ними и с руководством, но лишь по телефону и, конечно, связь в такой шторм прервалась. Нас начало сносить. Мы кое-как еще пытались управлять рафтом при помощи весел, но все было бесполезно. Мы сбились с курса. Теперь была главная задача — найти острова и прибиться к ним. Два часа мы просто гуляли по волнам, кого-то из детей начинало тошнить.

«Мы были счастливы, что нашли остров»

— Первый остров, который встретился нам на пути, мы пропустили. Волны не дали даже близко к нему подойти. Позже нас волнами понесло к другому острову, который был нам очень удобен. Пришлось тут же взяться за весла. Если бы мы чуть-чуть ими не поработали, нас бы просто разбило о камни. Нам повезло, мы обошли их и кое-как зацепились за этот остров. Там мы разбили лагерь, развели костер, согрелись. Ели совсем чуть-чуть лишь для того, чтобы не сойти от голода с ума. Вместо кастрюль и чайника использовали найденные там же жестяные старые пивные банки. У меня оставалась зарядка на телефоне, и я поддерживал связь с сестрой. Тут же позвонил и сказал, что жив и здоров. А в это время каноэ уже перевернулись. Мы этого не знали. Мы даже не думали о них, нам никто не сказал, что связь с детьми, которые плыли отдельно, давно была потеряна.

Естественно, ночевать нам всем пришлось на острове. Утром нам дозвонилась администрация лагеря. Оказывается, к нам давно выехало МЧС. Мы были счастливы, что будем спасены. Я с этой новостью начал звонить своей сестре, а в трубке услышал: «Саша, ты жив?». Сестра мне все рассказала, сказала, что ребята с каноэ погибли. Меня начало трясти. Я рассказал вожатой, а моя сестра по телефону Вадиму . Мы все переволновались. Мы втроем ходили с мертвыми лицами. А дети вокруг нас прыгали, радовались тому, что нас спасают. Никто ничего не знал.

«Саша, я жив!»

— После того, как нас МЧС привезли в кадетский корпус, я начал расспрашивать о случившемся. Оказалось, что действительно были найдены трупы. Это меня добило. Я не мог осознать, что вот я только вчера играл с этими ребятами, а сегодня их уже нет.

Вечером в воскресенье привезли тех десятерых детей, которые выжили. Они могли лишь сказать: «Саша, я жива, Саша я жив!». Я не думал, что когда-нибудь такое увижу.

Среди них чувствовала себя хуже всех Юля Король . Юля вытаскивала многих детей, и живых, и мертвых. Инструктор пытался спасти детей, но сам чуть не утонул, а она спасла и инструктора. Ей 13 лет. После того, как перевернулось ее каноэ, именно она вытаскивала всех детей. Я хочу рассказать всему миру про нее. Хочу, чтобы все ее знали.

В кадетском корпусе с Юлей сидели 4 психолога. Она их не слушала. Она разговаривала с детьми, которых не смогла спасти. Лежа на кровати и уставившись в потолок повторяла: «Женя, это ты тут?».

Юля себя корила, что не спасла всех. Она была свидетелем смерти почти каждого. Она рассказала, что видела, как дети разбиваются о скалы. Юля парнишку взяла на воде живого, а на берег принесла уже мертвым. Когда она ребят вытаскивала из воды, они говорили ей «спасибо» и умирали. Она все это мне рассказывала. Мы ее все пытались успокоить, я тогда еще держал себя в руках и старался находиться с ней. И знаете, что ужасно? О ее подвиге мало кто знает! Ее затерли в телевизоре, меня нет. Почему?

Самое жуткое было, когда уже в кадетском корпусе мне позвонил отец Влада Волкова и спросил: «А можно Владика? А что с Владиком?». Я тогда все рассказал... Вы бы слышали, как мать заплакала, а его голос был настолько жутким, передать невозможно.

Когда нас уже везли в автобусе к самолету МЧС, Юля вдруг улыбнулась. Меня это очень обрадовало. Она ведь впервые за двое суток изменила эмоцию.

«Они не виноваты!»

— Уже в Москве, в аэропорту, родители такие были перепуганные. А дети к ним шли просто без эмоций. Представляете, просто увидеть ребенка без эмоций, будто роботы.

После трагедии я не могу находиться в Москве, родители меня забрали на дачу. Все напоминает о случившемся. То я увижу кепку, которая была на погибшем Сереже, то услышу музыку, которая играла у меня в голове в момент шторма. Все это доводит меня до истерики. Мне купили сильное успокаивающее на валерьянке. Я банку съел уже. Не сильно помогает. Я сегодня ночью почти не спал, закрываю глаза, а в голове только та жуть, которую мне рассказывала о спасании детей Юля Король. Не знаю, как она сможет это пережить.

Я теперь жутко боюсь находиться на воде. Если мне матрас положат на воду, я на него не смогу лечь.

Очень обидно, что винят за все инструкторов и вожатых, врут, что они только о себе заботились. Инструктор Валера во время потопа держал на себе детей, а сам был под водой. Он хотел, чтобы дети могли дышать. Да, он некоторых детей не удержал на воде, но не каждый же вообще так сможет! Люда, которая в каноэ перевернулась, тоже на себе детей держала. А их сейчас во всем обвиняют. Это несправедливо!

Жители Москвы несут цветы и игрушки к зданию Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы, в память о погибших детях на Сямозере в Карелии. Фото: РИА Новости / Евгения Новоженина

Местная жительница рассказала о подвиге 12-летней Юли и о страшных подробностях спасательной операции

В соцсетях 12-летнюю москвичку Юлю, которой чудом удалось выжить в трагедии на Сямозере в Карелии (погибли 14 человек), самостоятельно добраться до близлежащего поселка Кудама и оповестить местных жителей о случившемся, называют «героиней». Мы связались с друзьями семьи, которая приютила девочку. Вот еще некоторые детали этой истории.

Отважная девочка Юля.

Юлия Король пришла к нам в поселок около 10 утра 19 июня, - говорит Сергей (имя изменено). - Девочка была вся мокрая, в спасательном жилете, но держалась хорошо - старалась не плакать. Она рассказала, что накануне днем она в составе туристической группы на двух лодках каноэ и одном плоту-рафте попала в шторм на Сямозере (он начался около 16.30. - Прим. авт.). Вся группа из 49 человек направлялась на осмотр необитаемых островов - и так получилось, что шторм застал их где-то на полпути. По словам Юлии, с берега группе поступали команды вернуться - но у них была безвыходная ситуация: они уплыли слишком далеко и уже вычерпывали из лодок воду…

- Лодки были как-то связаны между собой?

Видимо, рафт был привязан - а каноэ они держали вместе руками. На детях были спасательные жилеты - но девочка рассказывала, что некоторым они были то ли велики, то ли плохо завязаны на них… Когда одна лодка перевернулась и дети оказались за бортом, спасжилеты со многих из них просто посрывало. К счастью, Юле повезло: на ней жилет остался. Она пыталась помогать другим детям, проявляя чудеса героизма; один мальчик буквально залез ей на голову - и чуть не утопил. Вместе с Юлей в воде оказался ее брат Дима (они двойняшки) - девочка до последнего держала своего брата за руки, пока волны не раскидали их в разные стороны…

- Она рассказывала, как ей хватило сил выбраться из воды? И был ли на ней спасжилет?

Спасательного жилета на ней не было. Она рассказывала, что в какой-то момент почувствовала, что силы ее покидают, и она идет на дно. И тогда она вспомнила, что надо молиться.

Юля про себя начала читать молитву и выныривать из воды. На поверхности глотала воздух и что есть силы кричала, обращалась только к Богу. По ее словам, тогда будто какие-то невидимые силы потянули ее наверх и буквально вытащили на берег. Конечно, это может казаться сказочной, фантастической историей, но девочка так искренне все рассказывала.

- Видимо, она была верующей?

Юля сказала, что ее бабушка часто ходила в православную церковь и учила ее молиться. Вот эта вера ее и спасла.

Когда она добрела до дома нашего друга, то была продрогшей насквозь. Но она держалась мужественно, не плакала.

Также Юля в деталях вспомнила, что ей пришлось пережить, пока добрела до жилого пункта. В одном месте она по бревнам решила перейти речку. Но не удержалась, упала в реку. И ей снова пришлось плыть до берега. По словам нашего друга, Юля очень отважная, решительная девочка. Не каждый взрослый смог бы так быстро сориентироваться.

- Это ваши знакомые позвонили в МЧС и сообщили о случившемся?

Да, они сразу позвонили в МЧС. А потом бросились сами искать других детей. То, что они увидели на берегу, повергло их в шок.

Они обнаружили группу детей, которых прибило к берегу. Ребята были скреплены руками между собой, крепко держались. Их руки пришлось расцеплять. И, как оказалось, в этой цепочке были живые и погибшие.

В поселке, куда пришла Юля, до сих пор стоят четыре вертолета МЧС. И когда вроде прошла по информация, что спасательные операции закончены, на самом деле МЧСовцы еще продолжали работать. У моего знакомого около огорода аж 4 вертолета стояли.

За минувший год семьи погибших детей так и не смогли оправиться от случившейся трагедии.

Трагедия в Карелии произошла 18 июня 2016 года. 47 ребят, приехавшие в начале месяца отдыхать в лагерь ООО "Парк-отель "Сямозеро", в сопровождении четверых взрослых отправились в поход по озеру на рафте и двух туристических каноэ. Из-за усилившегося ветра и начавшегося шторма на озере образовались волны метровой высоты, в итоге оба каноэ перевернулись. Погибли 14 школьников, в том числе ребенок-инвалид.

Первыми на помощь попавшим в беду детям пришли сотрудники туристического комплекса поселка Кудама, который находится неподалеку от места трагедии. Как рассказал владелец турбазы Николай Столяров, около восьми утра 19 июня ему позвонила директор ООО "Парк-отель "Сямозеро" Елена Решетова.

"Она позвонила, сказала, что пропали дети, группа не выходит на связь и попросила съездить и посмотреть, где они, и узнать, почему не выходят на связь. Я посмотрел, что волны на озере сильные, обратился к сотрудникам - Володе с Андреем - и попросил их сесть на большую лодку, поискать детей. Они ушли в озеро, а я пошел по берегу и буквально метров через 100 начал находить тапки, весла и понял, что не очень все хорошо", - сказал Столяров.

На поиски детей в тот день вышли все жители деревни. По словам егеря Андрея Северикова, детей в первую очередь начали искать на островах. "На первом острове нашли пять человек, потом нашли еще одну девочку на соседнем острове, далее трех живых и одного мертвого мальчика, и еще двух девочек. Привез на берег 11 живых человек", - вспоминает он.

Владимир Дорофеев, который в это время шел по берегу одного из островов, обнаружил уже только погибших. "Одну девочку я достал из воды, закрыл ее целлофаном, чтобы не поклевали глаза, накинул на нее жилет. Дальше обнаружил тело мальчика, которое застряло в тростнике, три раза пытался достать, но не смог из-за сильной волны. Пошел искать дальше и где-то через полтора-два километра навстречу вышли сотрудники МЧС. Я им показал, где дети, и вернулся на базу", - рассказал Дорофеев.

Выживших ребят сначала доставили на одну из туристических баз. Здесь о них позаботились администратор турбазы Татьяна Кустышева вместе с коллегами Натальей Столяровой и Анной Никитиной. Женщины сразу отвели детей в баню - отогреваться. "Одна девочка рассказала, что ночевала в лесу одна, спала на ветках, ветками и укрывалась. У многих были ноги поцарапаны о каменистое дно. На них практически не было одежды", - вспоминает Татьяна.

Спасателям информация о ЧП поступила в 11:15 19 июня от жителей поселка Кудама. К ним сумела добраться выжившая во время шторма девочка Юля Король и рассказала о случившемся. Как рассказал ТАСС начальник Главного управления МЧС России по Карелии Сергей Шугаев, на место трагедии сразу выехали спасательные подразделения. Но было уже слишком поздно.

Шугаев подчеркнул, что организаторы похода были оповещены о штормовом предупреждении, но не стали возвращаться в лагерь. Известно, что организаторы похода поддерживали между собой связь: они созванивались по мобильным телефонам. Но они не сообщили о произошедшем в экстренные службы.

"Если бы мы 18 июня получили эту информацию, то 100% из 14 ребятишек мы бы спасли 10-12", - сказал Шугаев.

Выживших ребят, найденных на островах, оперативно эвакуировали на берег лодками местным жителей, судами Государственной инспекции по маломерным судам и катерами Карельской республиканской поисково-спасательной службы. Когда начали сверять списки, выяснилось, что одного ребенка не хватает. У спасателей оставалась надежда, что ему удалось выжить. Начались обширные поиски на воде, на берегу, место трагедии осматривали с воздуха. Мальчика искали в общей сложности 350 человек, в том числе 42 водолаза, было задействовано 29 плавсредств и три вертолета, подводные аппараты "Фалькон".

"Где-то на третий день мы поняли, что, наверное, он, к сожалению, утонул. 27 июня тело мальчика было обнаружено", - уточнил Шугаев.

Настоящую отвагу и смелость во время той страшной трагедии проявила московская школьница Юля Король. Девочка, которая была в составе отряда, отправившегося в поход, не просто смогла выжить, но и спасла несколько человек во время шторма. Она дошла до поселка Кудама и сообщила о случившейся беде.

Как рассказала ее бабушка, Галина Гончарова, жизнь семьи практически не изменилась за прошедший год.

"Ей (Юле - прим.ред.) очень трудно вспоминать об этих событиях. В школе с ней работал психолог. Ей вопросы начинают задавать по поводу этого - она плакать начинает. Но сейчас уже лучше", - сказала она.

Несмотря на трагические события, по словам бабушки, Юля не начала бояться воды. "Сейчас она отдыхает в "Артеке". Они вдвоем с братом плавают, купаются. Никакой боязни воды не развилось", - пояснила Гончарова.

По ее словам, внучка считает, что не совершала в тот день какого-то подвига, и говорит, что все бы поступили так же.

Бабушка считает, что медаль "За спасение погибавших", которая была вручена Юлии Король главой МЧС России Владимиром Пучковым, может предопределить ее будущую профессию: Юля может связать свою судьбу со службой спасения.

Родители, чьи дети погибли во время шторма на Сямозере, до сих пор переживают случившееся. Как рассказала ТАСС представитель нескольких потерпевших, адвокат Людмила Евстифеева, судьба многих из них сложилась трагически.

"Представьте себе, родителям предъявляли детей на опознание. Тяжело людям до сих пор", - сказала она.

По словам адвоката, у одной женщины не выдержало сердце - она скончалась от инфаркта. Еще одна не смогла перенести смерть своего ребенка и до сих пор находится под наблюдением в психиатрической больнице. И это не единственные семейные трагедии, произошедшие за минувший год.

Сам лагерь в деревне Сяргилахта после трагедии закрыли по решению суда, воспитанники разъехались по домам. Все корпуса закрыли, вход опечатали. Сейчас, даже через год, здесь тишина, за территорией присматривает лишь охранник. Лагерное имущество вместе с земельным участком уже в этом году планируется выставить на продажу.

После трагедии на Сямозере Следственный комитет возбудил несколько уголовных дел, но к настоящему времени до суда дошло лишь одно. Первой виновной в гибели детей суд признал фельдшера Суоярвской районной больницы, 46-летнюю Ирину Щербакову, которая приняла звонок о помощи от тонущего мальчика за шутку. Ее приговорили к трем годам колонии-поселения с отсрочкой наказания до достижения ее дочерью 14-летнего возраста.

Фигурантами другого дела являются шесть человек: директор ООО "Парк-отель "Сямозеро" Елена Решетова, экс- начальник лагеря Вадим Виноградов, бывшие инструкторы Валерий Круподерщиков и Павел Ильин, экс-глава карельского управления Роспотребнадзора Анатолий Коваленко и врио руководителя ведомства Людмила Котович. В настоящее время они знакомятся с материалами дела, которое насчитывает 125 томов и содержит более 30 тысяч страниц. Виноградов и Решетова находятся под арестом, остальные - на свободе.

По версии следователей, Решетова, Виноградов, инструкторы Круподерщиков и Ильин не отменили водный поход, зная о штормовом предупреждении в большинстве районов Карелии. Одно из плавсредств, на котором находились дети, имело неисправность и было перегружено, но это также не остановило руководство лагеря. Кроме того, сотрудники не выдали детям спасательные жилеты подходящего размера. Также, полагает следствие, Решетова, Виноградов и Круподерщиков умышленно не сообщили в экстренные службы о происшествии.

Вину Коваленко и Котович следствие усматривает в том, что они еще за год до трагедии знали о многочисленных нарушениях закона, допускаемых руководителем ООО "Парк- отель "Сямозеро", но дали лагерю открыться в 2016 году.

Сегодня в Карелии вспоминают детей, погибших во время шторма на Сямозере 18 июня 2016 года. На берегу озера проходит панихида по жертвам трагедии. Почтить их память и возложить цветы к камню скорби приехали родители и родственники погибших.

Мы попытались узнать, как живут сейчас школьники, пережившие этот смертельный поход, и что происходит в семьях детей, которые не вернулись из карельского лагеря. Информации об этом оказалось немного. Пострадавшие почти не общаются с журналистами и очень не любят вспоминать июнь 2016-го. Исключение - московский школьник Александр Браун. Еще в те трагические дни он взял на себя труд общения в прессой. Спустя время журналисты снова встретились с подростком.

Александр Браун: «Кажется, все и забыли о нас!»

Московскому школьнику во время сямозерской трагедии было 13 лет. Вместе с другими детьми он находился в рафте, который во время шторма прибило к острову. На рафт брали в основном крепких парней, поскольку на нем нужно было везти не только людей, но и почти всю провизию - еду, спальники, мешки, одежду.

Александр Браун, школьник:

Нас волнами понесло к острову. Нам повезло, мы обошли камни и кое-как зацепились за этот остров. Там мы разбили лагерь, развели костер, согрелись. У меня оставалась зарядка на телефоне, и я поддерживал связь с сестрой. Тут же позвонил и сказал, что жив и здоров. А в это время каноэ уже перевернулись. Мы этого не знали. Естественно, ночевать нам всем пришлось на острове. Утром нам дозвонилась администрация лагеря. Оказывается, к нам давно выехало МЧС. Мы были счастливы, что будем спасены. Я с этой новостью начал звонить своей сестре, а в трубке услышал: «Саша, ты жив?».

Александр вспоминает, что, уже вернувшись в Москву, несколько месяцев он жил на успокоительных, каждая мелочь могла напомнить о трагедии.

Александр Браун, школьник:

То я увижу кепку, которая была на погибшем Сереже, то услышу музыку, которая играла у меня в голове в момент шторма. Все это доводит меня до истерики. Мне купили сильное успокаивающее, я банку съел уже, не сильно помогает.

Тогда Саша говорил, что боится находиться на воде, даже просто лежать на надувном матрасе. Но спустя несколько месяцев страх исчез, и сейчас юноша готов снова отправиться в походный палаточный лагерь, даже в Карелию.

Александр Браун, школьник:

Я не боюсь. Я считаю, что детей нужно отправлять в такие лагеря. Моё поколение ленивое, только и делает, что сидит в Интернете, а ведь в палаточном лагере мы постоянно в движении, общаемся друг с другом лично, а не в Сети. Я даже детей будущих своих не буду бояться отправлять в такие лагеря.

Первые две недели после той истории репортеры звонили подростку чуть ли не ежедневно. Но сейчас о сямозерских событиях уже никто не помнит.

Александр Браун, школьник:

Сегодня, кажется, все и забыли о нас. Даже в собственной школе. Когда я пришел в сентябре, учителя на меня внимания не обратили. Только классная руководительница немного посочувствовала, поговорила со мной. И лишь когда затрагивали тему Сямозера, другие учителя вздыхали: «Бывает!» Одноклассники первое время меня воспринимали как телезвезду. Через пару дней после трагедии, когда меня уже показали по телевизору, я зашел в чат нашего класса и вижу, что мой одноклассник написал: «Я смотрел вчера телевизор, и там был наш Саша!» Они удивились, как будто их друг внезапно стал знаменитым. Правда, уже в сентябре почти никто из класса эту тему не поднимал, да и я тоже.

Саша продолжает учиться в школе и планирует стать врачом - так хотят его родители, да и самому подростку эта профессия кажется достойной.

Юлия Король: «Как солдат после войны…»

Юля - наверное, самая известная из «сямозерских» детей. Она оказалась в перевернувшемся каноэ, смогла вытащить из воды несколько человек, а потом пешком, в одних носках шла 4 километра до деревни Кудама, чтобы позвать на помощь. В походе Юля была вместе в братом-близнецом Димой, и сначала думала, что он тоже погиб. К счастью, выяснилось, что мальчику удалось выжить. О подвиге Юли заговорили сразу, правда, большинство СМИ показали фото совсем другой девочки - Наташи.

А Юля 22 июня была госпитализирована в клинику, где провела почти месяц. 16 июля 2016 года глава МЧС Владимир Пучков наградил девочку медалью «За спасение погибающих на водах» и вручил, как сообщали информагентства, ценный подарок.

При ближайшем рассмотрении ценным подарком оказался учебник по ОБЖ. Об этом с возмущением рассказал писатель Андрей Егоров (топовый блогер rovego) в своем ЖЖ.

Андрей Егоров, писатель, журналист, блогер:

Четырехтомник по ОБЖ, в котором рассказано о героических поступках, которые совершили дети, когда взрослые не выполнили свои задачи и обязательства. Пучков обещал, что подвиг Юли будет внесен в следующий том. Интересно, ее это сильно обрадовало?

По словам бабушки Юли Галины Гончаровой, после трагедии девочка замкнулась в себе, перестала разговаривать, отказывалась от еды. После случившегося ее мучали кошмары.

Она замкнулась в себе, не разговаривает, не кушает. Как будто никого не видит и не слышит, в своем мире. Застопорился человек и все. Мальчика, которого она не могла вытащить, и когда он разбился головой, она видит перед глазами, потому что это может так проявляться, ночью она будет спать, а у нее вот так перед глазами. Потом опять пропадает. Это как солдат после войны…

Бабушка растит Юлию и ее брата фактически одна. Мама Юли и Димы пережила три инсульта, ей самой необходим постоянный уход, а отец близнецов участия в воспитании детей не принимает. Когда Юле понадобились деньги на лечение - ей предстояло проходить реабилитацию в течение нескольких месяцев - совершенно незнакомая девушка из Калининграда на своей страничке в соцсети опубликовала сообщение с предложением помочь Юлии. На него откликнулись сотни человек. Люди попросили бабушку открыть два счета: один - накопительный на Юлю, без права снятия до 18 лет, второй счет был открыт на имя бабушки. В сентябре 2016 Владимир Путин подписал указ о награждении Юли медалью медалью «За спасение погибавших». В декабре Юля стала победительницей номинации «Частное лицо года» по версии издания «Ведомости».

По словам бабушки, Юле трудно вспоминать о трагедии даже спустя длительное время.

Галина Гончарова, бабушка Юли Король:

Ей вопросы начинают задавать по поводу этого - она плакать начинает. Но сейчас уже лучше. Сейчас она отдыхает в «Артеке». Они вдвоем с братом плавают, купаются. Никакой боязни воды не развилось.

Об этом Галина Гончарова рассказала журналистам через год после сямозерских событий и поделилась планами внучки на будущее - Юля собирается связать свою судьбу со службой спасения.

Журналисты узнали о том, как живут семьи погибших детей после трагедии.

Игорь Заслонов: «У моего ребенка не было шансов»

Отец 11-летнего Всеволода Заслонова Игорь рассказал прессе, что его сын не был готов к таким экстремальным условиям, в которых находились дети в лагере.

У моего ребенка даже физически было намного меньше шансов, чем у остальных ребят, ведь ему даже не исполнилось 12 лет. Он не был готов к таким суровым условиям. Я изначально был против того, чтобы жена отправляла Севу в этот лагерь, но она меня не слушала и делала все по-своему, запрещая мне общаться с сыном.

Сева - тот самый мальчик, который смог дозвониться до фельдшера Суоярвской ЦРБ Ирины Щербаковой. Поэтому его отец участвовал в судебном процессе по ее делу и оказался одним из немногих, кто просил не наказывать медика. С точки зрения Игоря, следствие велось со множественными нарушениями, и было направлено на то, чтобы возложить на фельдшера всю ответственность за работу системы 112.

Игорь Заслонов, отец погибшего ребенка:

Из материалов уголовного дела видно, что Щербакова работала в Суоярвской центральной районной больнице фельдшером скорой помощи и по совместительству выполняла обязанности фельдшера на приеме телефонных звонков. В ее должностные обязанности не входил прием телефонных звонков «Системы 112». Никакой специальной подготовки как оператор «Системы 112» Щербакова не проходила. В указанной связи считаю, что халатности в действиях Щербаковой не было.

По информации СМИ, остальные родители не разделили позицию Игоря. Среди них и его бывшая жена Ольга, мать Севы. Супруги действительно много лет в разводе, и отношения между ними не самые безоблачные. Ольга рассказала журналистам, что бывший муж Игорь подал заявление о получении наследства сына - доли в квартире. Жилплощадь Ольга приобрела по социальной ипотеке на свои деньги через несколько лет после развода с супругом. По условиям кредита, она была обязана наделить долевыми правами собственности детей - Севу и младшего Костю.

Игорь пропал и полгода не интересовался жизнью второго сына - Кости. Появился, лишь когда в силу вступили права наследования, - говорит юрист Наталья Степанова, представляющая интересы семьи.

Виктория Балакирева: «Миллион на дочь»


Рассказала Наталья Степанова и о судьбе семьи утонувшего 12-летнего Арсения. Его мама Виктория посвятила себя заботам о младшей дочери Ангелине. Девочка родилась с ДЦП, после чего отец оставил семью. Полученную от государства компенсацию Виктория потратила на реабилитацию девочки.

Она чиновник, с начальством получилось договориться о 4-часовом рабочем дне. Миллион рублей, выплаченный государством за гибель Сени, Вика потратила на здоровье дочки - на занятия в бассейне, иппотерапию, консультации логопеда, также приглашает домой массажиста, возит дочь в лечебные пансионаты, на море… За этот год Ангелине стало гораздо лучше: врачи отмечают, что девочка значительно приблизилась в развитии к здоровым детям, - рассказывает Наталья Степанова.

Трагедия на Сямозере произошла 18 июня 2016 года. Дети из лагеря «Парк-отель «Сямозеро» отправились вместе с инструкторами по озеру и попали в шторм. В составе группы находился 51 человек, из них четверо взрослых. Когда начался шторм, два каноэ с детьми вынесло на открытую воду, а рафт (надувной плот) прибило к одному из островов. Оба каноэ опрокинулись.

Находившиеся в них дети пытались добраться до берега вплавь, однако из-за волн и холодной воды сделать это смогли не все.

Руководство лагеря не оповестило о случившемся оперативные службы. Спасательная операция началась только 19 июня.

Погибли 14 человек. 33 ребенка и один инструктор самостоятельно достигли берега. Спасатели нашли живыми еще двоих взрослых и девятерых детей.

В апреле этого года началось рассмотрение уголовного дела в Петрозаводском городском суде. На скамье подсудимых шесть человек: директор парк-отеля «Сямозеро» (в народе именуемого «лагерем смерти») Елена Решетова, его куратор Вадим Виноградов, инструкторы Валерий Круподерщиков и Павел Ильин, а также бывший руководитель управления Роспотребнадзора по Республике Карелия Анатолий Коваленко и его зам Людмила Котович. В рамках процесса предполагается предполагается допросить порядка 400 человек.